О станкозаводе

Первым промышленным объектом, появившимся на территории будущего Станкозавода, стала частная механическая мастерская купца Готгарда Бенке. В 1873 году бывший механик выкупил оборудование ремонтных мастерских разорившегося пароходного общества «Нептун» и запустил собственное производство на улице Дворянской (сейчас Куйбышева). Официально механический завод «Бенке и К» открылся в 1876 году. Он производил сельскохозяйственную технику — плуги, сеялки, косилки, паровые молотилки, мельничное оборудование. В 1877 году завод сгорел. Помогал его восстанавливать Александр Вернер, отец будущего городского архитектора Самары Дмитрия Вернера. Хотя заказов после перезапуска стало больше, у предприятия росли долги. Бенке был хорошим механиком, но не очень опытным бизнесменом. Чтобы решить финансовые трудности, он решил привлечь капитал крупных самарских купцов, реорганизовав производство в «Товарищество Самарского земледельческого механического завода, бывшего «Бенке и К». В Товарищество на паях, существовавшее с 1882 по 1886 годы, кроме самого Бенке, вошли богатейшие самарские купцы — Петр Субботин, Константин и Георгий Курлины, Павел Журавлев, Антон Шихобалов, Иван Санин и Федор Углов. Интерес местных миллионеров заключался не только в развитии перспективного бизнеса и получении прибыли, но и в поставках сельскохозяйственной техники для собственных нужд - многие купцы занимались хлебной торговлей и мукомольным бизнесом, а машины, выпускавшиеся на заводе Бенке, считались одними из лучших в Поволжье.

В середине 1880-х завод стал менять профиль от сельского хозяйства к судостроению. 13 мая 1885 году на воду был спущен первый построенный здесь буксирный пароход под названием «Первый, изготовленный в Самаре». Кроме судостроения, завод занимался выпуском металлических лестниц, зонтов для подъездов, балконов, тумб, фонарных столбов, плит, кранов и земледельческих машин, паровых мельниц, лесопильных рам и судовых котлов. В 1887 году один из участников Товарищества, купец Павел Журавлев, выкупил все паи и стал единоличным владельцем завода. Павел Журавлев был одним из крупнейших мукомолов, а также владел собственным флотом для перевозки зерна и муки. Его старший брат, Николай Журавлев — один из богатейших купцов Поволжья, владел крупнейшим судостроительным заводом на Волге под Рыбинском и имел свое пароходство. Младший брат старался соответствовать. Всего на заводе Журавлева в Самаре было построено 45 судов (34 буксирных парохода, пассажирские и товаро-пассажирские). После смерти Павла Журавлева в 1902 году его дело продолжили наследники — Торговый дом братьев Ивана, Константина и Владимира Журавлевых. В 1913 году братья приостановили работу завода, оборудование распродали, а постройки сдали в аренду на 12 лет государственному конезаводу для нужд Самарской государственной конюшни.

После революции на бывшем заводе Бенке-Журавлева оборудовали мастерские по ремонту автомашин для Красной Армии, а после завершения Гражданской войны здесь освоили выпуск веялок — сельскохозяйственных машин для отделения зерна от мякины. В 1923 году здание конюшни передали под механический чугунно-литейный ремонтный завод. Для перезапуска производства со всего города собрали около 25 стоявших без дела станков. Завод занимался обслуживанием местной промышленности и ремонтными работами. В 1925 году было принято решение об индустриализации страны. Самарский завод получил задание наладить выпуск металлорежущих станков. Первый заказ на 50 токарно-винторезных станков поступил в начале 1926 году от Московского металлосиндиката. В 1928 году завод стал специализироваться именно на токарно-винторезных станках. За основу выпускаемой техники были взяты заграничные образцы, усовершенствованные местными инженерами и конструкторами. В 1930-х линейка и количество производимых станков разного профиля значительно увеличились. На Средневолжском станкозаводе наладили выпуск «Пилы Геллера», токарно-винторезного станка ТВ-200, токарно-затылочного «Рейнекер», токарно-сверловочно-отрезного типа «Шерер» (самарский завод был единственным, кто изготавливал этот тип станка), резьбо-фрезерного РБ-65 и других. Одновременно с увеличением выпуска продукции, проводилась масштабная реконструкция самого завода. Первый ее этап включал появление новых цехов, конторского здания, кузницы. По улице Куйбышева появилось здание Школы фабрично-заводского ученичества, где готовили начинающих специалистов. «Если до реконструкции завод имел всей площади около 5000 кв.м., то после он будет иметь около 14000 кв.м., - писала в 1932 году газета «Волжская коммуна». – парк станков, машин и агрегатов состоял из 275 штук, а будет состоять из 575. Количество рабочих и служащих было около 1000, будет до 2000». Дирекция завода планировала реализовать и второй этап реконструкции. Кроме значительного расширения производственных мощностей он включал в себя строительство жилкомбината по улице Куйбышева, клуба, столовой и дома специалистов. Для этого в ведение станкозавода перешел весь квартал, включая бывшую старообрядческую церковь, которую планировали переоборудовать под фабрику-кухню. Проект в итоге был реализован лишь частично. В годы Великой Отечественной войны больше половины работников станкозавода ушли на фронт. Оставшимся на производстве необходимо было не только продолжить привычную работу, но и в сжатые сроки, с максимальной экономией металла освоить выпуск специализированных станков, необходимых для оборонной промышленности. В 1943 году за успешное выполнение поставленных задач Верховный Совет СССР присвоил заводу Орден Трудового Красного Знамени. Наградили орденами также директора, конструктора, главного инженера и других работников. 9 мая 1976 года на станкозаводе открыли мемориал в честь рабочих, погибших на фронтах Великой Отечественной войны (сейчас находится на территории действующего станкозавода на реке Самаре). Мраморную стену с именами погибших венчал бюст Героя Советского Союза Федора Санчирова. Его имя сегодня носит школа №13 на углу улиц Венцека и Чапаевской. В 1960 году на станкозаводе появились новые корпуса, в том числе механический цех №6, в котором сейчас расположился креативный кластер. В том же 1960 году на производстве начали выпуск первого в стране токарно-винторезного станка особо высокой точности (модель 1B616). За несколько лет он удостоился наград на всесоюзных и международных выставках (Большая золотая медаль и диплом I степени на Лейпцигской ярмарке), а в 1968 году получил государственный знак качества. Это было первое произведенное в области изделие, получившее такую маркировку. Станкозавод выпускал продукцию на экспорт с 1951 года, а к середине 1970-х поставлял ее в более, чем в 80 стран мира. Заказчиками выступали не только страны соцлагеря. «Уже в нынешнем году Средневолжский станкостроительный получил заказы на 200 станков из Японии, на 12 станков – из Соединенных Штатов Америки, на партию станков – из Канады. Думаю, что характеризовать эти страны с точки зрения технической оснащенности их промышленности не нужно…», - писала «Волжская коммуна» в 1967 году. Производственные мощности завода продолжали расширятся. Во второй половине 1970-х был построен филиал на реке Самаре (ныне действующее ООО «Средневолжский станкостроительный завод»), где наладили выпуск станков с числовым программным управлением. В 1993 году директору завода Евгению Ревинскому присвоили звание Почетного гражданина Самары. Евгений Владимирович Ревинский (1928-1998) работал на станкозаводе конструктором (1951-1953), затем начальником сборочного цеха (1953-1958), главным инженером (1958-1967) и директором (1967-1994). После распада Советского Союза объемы выпуска станков начали снижаться. В конце 1990-х производство в центре Самары было свернуто. Механический корпус приспособили под торгово-офисный центр «Струковский», в части цехов разместился строительный рынок, в 2006 году здание старообрядческой церкви вернули приходу. В 2022 году механический корпус №6 и бывшее здание Николаевского сиротского дома приспособили под креативный кластер «Станкозавод».

В начале 1860-х в Самаре резко увеличилось количество беспризорных детей и подкидышей. Было принято решение о строительстве сиротского дома. В июле 1863 года город посетил цесаревич Николай Александрович, в честь которого и был назван будущий приют для сирот девочек. Закладку здания произвели 9 мая 1864 года на углу улиц Дворянской и Алексеевской (сейчас Куйбышева и Красноармейская), а строительство длилось до 1969 года. Возводили здание приюта и домовой церкви при нем на добровольные пожертвования. Бизнесмены в том числе передавали для этих нужд строительные материалы. Здание состояло из двух симметрично расположенных жилых корпусов с домовой церковью в центре. Проект был составлен ярославским архитектором Алексеем Гаитеновым, в 1964 году работавшим в должности Самарского губернского архитектора. «Сооружение состоит из большого одноэтажного каменного здания, с церковью посередине, со службами и большим садом, простирающимся до берега Волги. Помещение призреваемых детей во всех отношениях хорошо и удобно» - писал глава города Петр Алабин в своих краеведческих работах. В 1866 году часть здания было готово к эксплуатации и сюда въехали первые воспитанницы. В сиротский дом принимали девочек от 3 до 10 лет. Здесь они находились до 15-16-летнего возраста. В среднем на попечении было около 60 девочек. Прислуги в приюте не было. Девочки сами вели хозяйство и ухаживали за младшими. Кроме того, здесь устроили школу и швейную мастерскую, так что дети получали необходимое образование и практические навыки. Выпускаемых воспитанниц снабжали одеждой, бельем и небольшими денежными средствами, а выходивших замуж прямо из заведения — приданым. Храм во имя святителя Николая Чудотворца при приюте освятили лишь в 1869 году. Интерьеры были выполнены в русско-византийском стиле. Внутри установили трехъярусный резной иконостас. Особую его красоту при посещении Самары в 1869 году отмечал известный художник-маринист, профессор Академии художеств Алексей Боголюбов. Иконы для иконостаса писал известный палехский мастер Николай Софонов. Их пришлось выполнить дважды. В Палехе случился крупный пожар и все работы были уничтожены. После революции приют и церковь закрыли, а здание приспособили под ремесленное училище станкозавода. Позже купола храма демонтировали, а приютский корпус надстроили на один этаж. В 1920-е здесь в том числе находился склад музыкальных инструментов и театральных костюмов губернского отдела народного образования. Некоторое время в здании функционировал клуб станкозавода (позже он разместился в бывшей старообрядческой церкви на улице Льва Толстого). В 1930-х на месте приюта на углу улиц Куйбышева и Красноармейской планировали построить новый трехэтажный клуб со зрительным залом не менее, чем на 800 мест, спортзалом, учебным комбинатом, комнатами для кружковых и общественных работ, вечерним рабочим кафе и другими функциями. Проект не был реализован. В 2022 году во время приспособления здания под креативный кластер «Станкозавод» была частично расчищена оригинальная кирпичная кладка и арки бывшего Николаевского сиротского дома.

В 1880 году Петр Алабин выступил инициатором строительства на месте, где располагался Николаевский сиротский дом, здания Публичной библиотеки и зала Александра II. Городской архитектор Яков Кривцов разработал проект двухэтажного здания, под строительство было освящено место, городская дума согласовала техническую смету, но проект остался нереализованным. В 1908 году по инициативе самарского купца, мецената и художника Константина Головкина было учреждено «Общество по сооружению Дома наук и искусств». В его представлении это должен был быть комплекс, который объединил бы в себе музей, библиотеку, архив, аудитории для занятий. «Архитектура и внешний вид этого здания, как храма, должны быть импозантны, монументальны, и само по себе здание должно представлять лучшее в городе, служащее его украшением, и должно находиться на лучшем, видном даже с Волги месте, т.е. в районе Дворянской улицы», - писал Головкин. Построить Дом наук и искусств Головкин предлагал на месте Николаевского сиротского дома и ниже в сторону Волги, на территории будущих корпусов Станкостроительного завода. В 1916 году Головкин сам разработал эскизный проект комплекса зданий в стиле модерн и в очередной раз обратился в городскую думу с предложением: «Прилагая при сем чертежи фасадов и планы Дома наук и искусств, я - Константин Павлович Головкин, желая по мере сил внести посильную лепту в дело просвещения и украшения родного города Самары и на пользу дорогого Отечества, - предлагаю построить на свои средства вышеозначенное здание на следующих условиях - если они окажутся приемлемыми и будут одобрены и утверждены городом в лице городской думы». Несмотря на все попытки Головкина добиться разрешения на строительство, дума его ходатайство отклонила. Одной из причин отказа могла стать невозможность сноса церкви Николаевского сиротского дома, хотя Головкин предлагал сохранить алтарь для домовой церкви музея.